Саша Чекалов

 

2021

 

 

 

*  *  *

 

Что красивее куска мыла, мерцающего на столе!

А румяного бока светила, в звёздной ночной золе?

А костра заката погасшего, которого больше нет?

…Как много, однако, спас всего

в уме ты

за столько лет!

 

И память о тихом полдне депрессивного городка…

и усилие — "ну-ка, вспомни!" — направленное в века —

пока — ну да, в уме ты, и память хоть как-то есть,

и всюду лихи приметы… но хочется всюду влезть!

 

и — местью на лесть ответить: пусть это и не стезя,

а бред, но тебя за эти телеги купить нельзя,

ты знаешь себе цену, ты социальный брак…

и лезешь, дурак, на стену, поскольку… ведь ты дурак,

 

но ведь этой дурацкой силой

делиться — ты можешь, не?

 

…Что красивее профиля милой — лежащего на стене

отброшенной вдруг тенью!

 

Слова — слабых сил суета…

 

И вольно и эти, и тé лью сквозь облачные цвета.

 

 

 

Если

 

Если в болотной жиже

Вымазан ствол ружья,

Кажется небо ближе…

Вон оно, ночь жуя,

Плавится морем синим —

Поднятым дыбом, так,

Что всем назло трясинам

Жизни жуёшь наждак.

 

Что там, на дне болота?

Армии! и стада!

Кто-то построит плот, а

Кто-то — нырнёт туда.

Ты же… совсем простывшим

Выглядишь, ведь не бог…

Грязь, навсегда пристыжен,

Вытряхнув из сапог.

 

 

 

*  *  *

 

Весна! Весна…

Тебя несу

В опухшем сердце.

…Что в нашем сумрачном лесу?

Крутые берцы.

И мыслей бег, и соков ток…

 

Как будто спятил

Долбит отбойный молоток,

Гигантский дятел.

 

О, не ударю я лицом

По грязи мая.

Не стану пьяным наглецом,

Уж понимая.

Что и весна не навсегда,

И беззаботность…

А там — зима с собой, седа,

Вмиг позовёт нас.

 

Дрожит у дна моя блесна,

Но сом — на дне, и…

Как мысль исходно ни ясна,

А он умнее.

Словá, словá… Едва они

Прельщают рыбок,

Выходит боком — болтовни

Любой обрывок.

 

Теки ж река! Быстрей теки!

Удел рабов лишь

Таскать по трапу дни-тюки…

Ты не наполнишь

Мечту запасами кальсон,

Тоска кривая!

 

Я — сплю…

Бутыль вины — кольцом

Не открывая.

 

 

 

Апория

 

Так тяжело, что не хочется даже спать,

Хоть и пора уже, время — почти что два…

Нужно заканчивать нервы себе трепать

Разными умными текстами… Всё слова.

 

Авторы просто желают на нас взвалить

Собственные их истеричные страх и боль,

Им не с руки в одиночестве слёзы лить,

Вот и дели это с ними, давай, изволь… ?

 

Нет. Мы пойдём, если можно, другим путём.

Тем, на котором росинки, едва упав,

Тают… Ещё будет дождик, но мы учтём.

И отрастим себе панцири черепах.

Только и кроличью прыть сохраним, ведь да?

 

…Мир, захирев, охилел, как волшебный лес

Без родника… Но — бежит по тропе вода.

Словно всех нас нагоняющий Ахиллес.

 

 

 

*  *  *

 

…и, конечно, когда ты настраиваешься на лад —

некий: будто тебе прямо в руки даётся клад! —

то тогда сразу видишь: они не нарочно, все…

они тоже гуляли бы с радостью по росе,

 

просто надо уже соответствовать… и дресс-код,

и — вчерашним детишкам пора бы платить за вход,

ну, и пирсинг… он тоже не просто так, а пароль:

мол, я тоже какую-то в жизни играю роль,

 

мол, я так же…

как вы…

те, кто раньше нас — со всех ног…

кто не стал даже слушать последний тупой звонок,

а немедленно, сразу устроился… кто куда…

кто в кидалово, кто…

 

а куда же ещё!

 

…Скирда

предрассветного солнца пылает. Поджог? И лан,

  и плевать…

 

и не хочется строить какой-то план,

если каша каштанов — ну вылитый же попкорн!

и вчерашняя девочка смотрит на мир пупком.

 

 

 

*  *  *

 

"…На эскалаторе всяк шельмец

Рад обогнать ["Но вы же…"]

Или же — влезть изловчится меж

Мною и тем, кто выше…

Граждане! Что за фигня?!

…Нет-нет,

Вовсе я не ишак, а…

Нужен отдельный мне кабинет…

Или

Хоть метр для шага!!!"…

 

У психотёра лежу в тиши

На той кушетке липкой…

 

Я говорю, ну а мэтр — пиши…

С вечной такой улыбкой,

Будто причастен исконных тайн…

Эй, мол… болит животик?

 

…Ум — между мной и здоровьем встань!

Будто свечной заводик.

 

И в наступившей… незнамо в чём

(не в тишине, так в язве

Паузы, кажущейся палачом):

 

"Болен я!!!" —

 

"Болен?.. Разве?"

 

 

 

*  *  *

 

шагами крадущимися…

или вешними перлами…

 

второй —

шепчет камешек истово на ухо первым, и

они отзываются, реку дробя недвижну

 

А ты — отдыхай:

над водой, над весной, над Вишну…

 

Мы всё заслужили… Мы этот покой заслуживаем

 

над миром, над честью и совестью

бок белужий ем,

а глазки — в досужего бога упёрлись, тóнки

от сытой заботы:

ну, как он там, на картонке…

 

По телеку — всё журналисты и журналистки, и…

конечно, нужны нам фигуры патерналистские.

Должны мы все разом отдать голоса, конешн

 

Ой! —

кажется, тазом накроешься ты, коннекшн.

 

А мы:

"Перемелется… Может быть, переменится"…

И — что нам Река!

Не служанка ль она при Мельнице?!

 

Течёт не течёт, но пульсирует, будто вена,

 

и Мельница мелет.

 

Так медленно!

Но…

 

ведь верно?

 

 

 

Портрет

 

я люблю твой фас и профиль,

эти взгляд и жест… и не

в полной мере ещё пробил

час портрета на стене!

 

этот гордый голый череп

(сокол! ой ты гой еси!)…

всем назло, прищур ощерив, —

нет, пока ещё виси.

 

У мисюси нету киси,

нету смысла и страны,

но… ведь реять гордо в выси

мысли чьи-то хоть должны?!

 

Вот и пусть… и ладно. Чё нам…

Рак ли, мрак ли — план изныв,

мир безрыбья красит чёрным.

 

За отсутствием иных.

 

 

 

*  *  *

 

Эти ветры тут, собственно, рéдки ведь…

 

Или редки?

 

Снова дамы надели баретки. Берёзок рядки

Словно редьки

(зато не клише),

Как бы жмутся к шоссе,

По которому Саша ушла

(да и, в общем, мы все).

 

Кто-то где-то, тупя на других,

Упустил поворот,

А теперь

ГИБДД драндулет развернуть не даёт,

И машина всё едет в какую-то светлую даль,

Что ж до первого слова младенца —

Теперь это "die".

 

Что ж я зря тут кукую-то?

Мог бы давно попросить

У ближайшего камня водителя притормозить

(нет, не "камня водителя"…

Не, нутыпонел, урод) —

 

И покинуть салон.

 

И — в невесть от каких там щедрот

 

Разрастающиеся у трассы нырнуть зеленя,

Где никто не догонит

("t.A.T.u." обещали!)

Меня.

 

Но лишь сонно сижу…

И смотрю, как девятым валком

Эти резкие ветры (welcome им!)

Шатают балкон.

 

 

 

*  *  *

 

Жизнь — это сон (как банально!)…

 

Но — нет же, ясно:

здесь лишь поверхностный можно увидеть слой.

Пития, яства… работа — и снова яства,

лишь возвратишься домой и пальто долой…

 

Нам ли, приятель, по совести, быть в печали!

(Поцмодернистский, блин, интертекстуализм.)

 

Но… где же ангелы с огненными мечами —

те, что во снах различать я могу без линз?!

 

Их, только их я провидеть теперь способен.

Им, только им посвящаю я эти сны.

Это они — каждый юн, будто Грей Ассолин, —

те, что, как пулю, весь мир расписать должны!

 

…Блин, ну позорно ж:

до старости — инфантильность…

 

Ходики ходят? и не перекрыли кран?

Так. И чего же ещё нам! И… как найти нас?!

 

(Будто мечами пронзить — не оставив ран…)

 

Нет ведь: мы все по работам сидим, как мыши.

Или пригрелись у ящиков, как коты.

 

…Где мои ангелы?! Эй!..

 

Никаких "но мы же…" !!!

Просто придите:

такие, как я,

как ты,

как чей-то дед… или типа той толстой тёти,

что есть у Сэлинджера в повестушке той…

 

Нас нужно жечь, и…

ну что же вы не идёте!

 

Ждать до скончания века придётся, что ль?!

 

Вот же отстой…

и при этом — едва ты фразу

чётенько так формулируешь, тут же — упс! —

боль понимания: можно мыслишку сразу

вымарать тупо из мозга…

 

а после — в ус

даже не дуя — по новой засесть за стансы

или за оду какому-нибудь хмырю.

 

…Вы не придёте. Придётся нам тут остаться

в нашем маразме.

 

И всё же…

 

я сны

смотрю

 

 

 

*  *  *

 

В немилости внезапной у стихий —

мир ожил… Тень вот на воду упала,

а там, поодаль — что за пустяки! —

опала вод небесная опала

едва не потревожила, но, лих,

утих порыв… и вновь дары всё те ж нас

томят: агат и яшма, сердолик

и оникс… и шкатулки безмятежность:

 

он герметичен, малый наш мирок! —

и нить не перерезавшая парка

струит и дальше мерный говорок

по людным руслам выцветшего парка.

 

Будь котик я, гуляющий повдоль,

будь ты пугливый, да, но храбрый заяц —

не смоет нас ни ветром, ни водой,

пока внутри живём… и ждём, терзаясь.

 

 

 

На скамеечке

 

Когда супруги на скамейке

Целуются, глаза прикрыв,

Вы чувства их понять сумейте!

 

…Мир — воспалённый, как нарыв,

Зудит и тянет на Сейшелы

Всех обитателей Москвы…

Но даже там пески — замшелы.

И жёстко стелются, увы.

 

А остаётся… прикрывая

Глаза, длить этот поцелуй,

Ни в чём на долю каравая

Не претендуя. Пусть июль

Горчит угрозой, пусть обвисла

Судьба… Замри:

Любовь — родник.

 

И… целый мир

Остановился,

Закручиваясь вокруг них.

 

 

 

Сны о чём-то зимнем

 

У памятника Ганди хорошо.

Кустов чета лишь…

 

И кажется,

что Зою Ерошок

опять читаешь:

 

так остро… но и верится, до слёз:

оно свершится —

то время, когда в вёдро и мороз

кипит ушица,

 

и люди стали лучше, и властей

не стало вовсе…

плюс рыбьей — нет похлёбочки вкусней

на звёздном ворсе!

 

на фоне духов дедов и отцов…

В тотальном трабле,

задравши моську, смотришь ты, пунцов,

в их бездны рабьи —

чтоб видеть лишь пустóты

 

Рухнешь ниц —

асфальт исколот

лучами, что из тысячи глазниц…

 

Мы все — из комнат

выходим почитать… Вишневский, yeah,

упёрся твёрдо…

 

Мы… чушь несём. Как бабы в чешуе —

пустые вёдра.

 

Всё зноя бред… Не взора колдовство,

а — как в Уганде!

 

И… уж не вижу, кто — в тени кого

из этих Ганди.

 

 

 

*  *  *

 

Вот и нас неводá навели

по Реке этой жизни (манерней

не найти) на Покров на Нерли

(или правильно всё же "на Нéрли"?).

 

Мы — одни из когорты, толпы,

легиона… паломников как бы?

…За ногами не видно тропы,

Люди — луга не видят без карты!

 

Но зато не пропустит никто

мимо глаз чудо местной каабы.

…Можно б рядом отгрохать шато…

как там пелось? — "кабы"… кáбы-кáбы-

 

кáбы не было водоохран…

Это элементарно ведь, Ватсон! —

каждый день мы ходили б во храм…

или просто извне любоваться,

 

но нельзя… остаётся стоять,

подперев объективами дали,

и сквозь зубы честить через "ять"

чисто память о древнем вандале,

 

что свой год нацарапал, фат,

на стене — чтоб персты влагали

 

Да, мы мирные люди, факт.

Нам, таким, не воссесть в Валгалле,

 

но…

по сумме заслуг и честь —

вот, имеем возможность эку! —

на скамеечку, возле, сесть —

чуть шатнувшись

 

забыв про реку

 

и глазеть: вон небес пахлава,

марципановые коровы…

а над ними — от мух — покровá!

 

(или всё же "покровы")

 

 

 

*  *  *

 

"…Вам-то цвести, нам же — тлеть"

ах удобная формула:

можно избавиться полностью от ответственности

и наблюдать, как Рем убивает Ромула

в альтернативной истории…

 

Как бы свéт нести,

словно наивную тьму, в каждый угол комнаты

В каждую кухоньку

В каждый сортир уютненький

Чтобы сказал тебе внутренний голос: помню, ты,

кажется, это писал уже…

 

Вон, на бьюике

древненький шестидесятник летит затариться

 

Вот полынья уж затягивается… Народу, чьи

чаяния тебе чужды, прикольно: старец — а

ведь не мазай же, а… вроде подводной лодочки.

 

…Высунулся глаз на ножке, просёк момента суть

  и — сразу юркнул обратно, пенёк

(хотя из лица

тут же другие грибами полезли)… Менторству

тьма не беда.

Пусть и пéтля

слегка

затягивается

 

 

 

*  *  *

 

свидетели последних как бы дней,

мы ходим по задворкам и затылком

вас чуем, воздыхатели о пылком,

наивном общем будущем… видней,

конечно, вам, не нам, каким должно оно

когда-то стать… а мы… ну, мы-то что!

 

…да, было мотовство, но всё прошло.

И вот существование основано

теперь лишь на хождении туда-

сюда — в какой-то нервной лихорадке…

 

А впрочем — ладно. Будем лучше кратки.

Негоже так, без цели и стыда

уныло гнать… Истаяли карнизы ведь,

а чердаки пустынны и темны…

 

но жаворонки, в небо влюблены,

стремятся трели на лучи нанизывать.

 

 

 

*  *  *

 

Сгустилась осень… Небо — погодя

совсем немного, глядя, как пишу мой

маразм очередной, — поток дождя

обронит на селёдочкой под шубой

казавшиеся клумбы… а теперь —

одеждами для стирки, в пестроте их…

 

Затем мороз — и снова от

те

пель

мень тучи

над пучиной пустотелых.

 

Не детки в как бы клетке… Сами мы

бактериям подобны, из матёрых! —

до самой полной ядерной зимы

всю мегатерру-когниту вахтёров

намерены, конечно, заполнять

собой самими… вечно пряча лица.

 

…Естественно, умом нас не понять,

однако… ведь сам бог велел делиться!

 

А мы-то что! Мы делимся… людьми

ложась по зову жизни — ряд на ряд во

твой терем, Мегатерий —

до

ре

ми

микрируя

под Пушкины

царь-ядра.

 

 

 

*  *  *

 

Сегодня утро не для всех.

Пусть утром кану —

и сразу выживу, присев

к окну-стакану.

 

Там живо плещется на дне,

в последней жиже

простёртая рукой вовне

мольба: "Держи же!"…

 

Да знаю, знаю: помощь дать —

долг общий, парни…

Но с места, право же, не встать

из-за столпа мне:

 

так давит тот подлюга-столп —

из диафрагмы

растущий в чисто небо, чтоб…

 

Не знаю… Драк мы

не затеваем никогда.

Теки, денёчек.

Пускай поглотит нас вода

грядущих ночек.

 

Сил — нет. Закончились они,

как мантра-сутра…

И ты давай себе, тони.

Во славу утра.

 

А я допью стакан до дна,

верну на блюдце,

и слезы пасмурного сна

светло прольются.

 

 

 

*  *  *

 

Давайте представим себе, что мы все на Луне

и вещи в космической молча парят тишине,

как будто бы рыбы… а это мы просто вот так

восторг от реальности выразили! И… восток

горит ли, как раньше, какой-либо новой зарёй,

не знаем: ведь нету востока же — как ты ни рой

тут носом землицу… к тому же и нету земли

в её понимании общем. Короче, дошли.

 

Мы — шли очень долго. К тому же и раз этак семь

под нами ступеньки ломались… Был вынужден сейм

(а может и кнессет, не знаю) принять-таки билль,

шоб нам подарила Америка автомобиль!

И в этой махине мы долго — шажок за шажком —

по тонкому льду страстосферы взбирались! пешком:

колёс не нашлось, у рогозина вышли рубли…

но всё же дошли!

 

и подбросили всё, что несли.

 

И вот эти вещи — что будут нужны нам навряд

как будто бы змеи воздушные, тихо парят:

награды, штыки, патефоны… в папчонках дела…

и

ме-едленно так опускаются вниз

 

на тела

 

поскольку, понятно, мы все задохнулись давно

и нам хорошо

и — не надо

 

и мне всё равно

 

 

 

*  *  *

 

Хотел удаления пузыря,

и что!

В "барыше большом" —

пишу вот заметку, что всё, мол, зря

больничным карандашом.

 

…Прощайте надежды. Не звуки цитр,

а — запах еды пленит…

Привет — гангренозный аппендицит

(плюс местный перитонит).

 

Но в этом упадничестве — есть мысль

о том, что — чуть месяц вон —

смогу я, вернувшись, сказать: "Займись" —

хирургу… И снова звон

его инструментов, окутав мозг,

изменит мой тусклый взгляд.

 

…Нет, верю я (раз уж очнуться смог):

и жёлчный мне удалят.

 

11 сентября 2021 г., московская больница № 51

 

 

 

Они и мы

(подражание Джанни Родари)

 

Детройтский рабочий щемит каждый цент,

Я —

Вижу всемирный в окно бизнесцентр,

Понятно, московский… О да, деньги зло,

Но —

Как же всем нам, москвичам, повезло!

 

Родиться сперва в лучший город Земли

(ну, кое-кого и потом привезли),

Внедриться, ввинтиться корнями в асфальт

И…

Ныть как больные: "Да дайте ж поспать!"

 

А впрочем, мы все тут больные и есть…

 

Режим не про нашу, однако же, честь;

"сестричка" ведь, как ты ее ни чести,

Нам может лекарства и в пять принести

 

(утрá).

Но, сверчок… уж таков наш шесток.

 

…Ты зырь-ка в окно:

Там алеет восток…

И это восторг… и на фоне его —

Всё вздор! Завали же свое "lenovó".

 

Иди прогуляйся в сортир по делам.

Вернёшься — уж солнце скользит по телам,

И чувство такое… и запах такой…

Что схватишься точно за сердце рукой.

 

Духовных саднит, видно, парочка скоб…

Как будто, допустим, ты сам робокоп,

Бегущий на помощь детройтским бомжам,

А их уж и нет… Затворился сезам

 

Достойной, сияющей жизни для всех…

 

Лишь тут — понимание, радость и смех:

"Чё? Вас ведь мы предупреждали!"… и дым.

 

Сортирный.

 

Больничный.

 

"…Да-авно здесь сидим".

 

 

 

*  *  *

 

Тихий час   тихий год… тихий век

На ногах не стоит человек?

Да и фиг бы с ним, тем человеком

 

Он от немощи дёргает веком

И проваливается в… собор!

Прямо с купола — вниз, как вор, —

На верёвочке   на паутинке

Крест из бусин нашит на спинке.

 

…Восхищённо Акутагава

Знай тупит, как растёт агава,

Ну а нам дом родной — милей

Тополей нам    потом люлей

 

Тихий день, тихий дом… Тихий Дон

Казаков — то ура, то стон

И лежит на душе мегакамень

Жертв, умученных казаками

 

Нем умеренный социализм,

На клаксонах не стало клизм,

Клизмы ставят мешкам пшена-а

И сгущается

Тишина

 

 

 

*  *  *

 

Как же нещадно доводит родной бардак!

 

Будто бы я архаичный тот Дональд-дак:

Жив ещё, да…

И — хотел бы пожить ещё,

Только племянники гадят вовсю: "А чё!"

 

…Что поражает: симпатии всей родни

На стороне этих гадов… Но ты сравни

Сонмище блох (и подкованных-то — с тоски)

И — нагло-саксов невиданные кунштюки.

 

А ведь могли развратиться — смотря, как три

Маленьких захребетника изнутри

Рушат — не только свой собственный мир, но и, в

Том числе, дядин! Однако… такой наив

 

Не для своих. Это экспортная фигня.

Пусть ухмыляются русские: "Как с меня

Списан, кажись, этот Лýии Дьюи тож

Да ведь и третий, ну да, на меня похож!"

 

Что ж, ухмыляйтесь: вы скифы. Высокий слог

Употребив, так назвал вас, увы, сам Блок…

Видимо, спятил — избегнув холопских вил,

Но… получается, так вот и благословил.

 

И вот теперь обживаем бирючий кут.

Сопла жуём, исповедуем каргокульт.

Мол, русский мир наш надёжно с колен-то встал…

Мол, заслонили пиндосов мы от татар

 

Пóлно дурачиться. Будет так дальше, впредь —

И… мы вполне можем попросту… умереть.

Не от агрессии НАТО, о нет. Зима

Тупо придет, а Канада не даст зерна

 

(Это навскидку)… а мяса — Китай не даст.

 

Ну, и обмякнем, ослабнув, на первый наст —

Выронивши смартфоны,

 

Где вас зовут

К контрпродуктивному

 

Disney

И Hollywood.

 

 

 

*  *  *

 

Москва, весь её креатив и… не знаю в натуре, чьи,

Но — окна вдали… всё уснуло. Кайфово же, а?!

Сестра на ресепшыне — словно дневальный на тумбочке,

Застыла в оскале, поди вон пойми, что жива…

 

Дежурный же врач — он, конечно, в дежурке, да где ж ему

Ещё, как не в ней, отдыхать!.. А больные — храпят,

Ну будто бригадный подряд у них… В общем, медвежьему

Углу нипочём антисанкции. Этих ребят

 

Не сломит ничто. (Лично я, например, уже двигаю

С бочка на бочок, парно с нянечкой, деда с кистой,

А справа — культурно прессуют нас авдиокнигою,

Не въеду, Данил ли Корецкий там, Лев ли Толстой.)

 

Уже в воскресенье торжественно светят нам выборы.

Не важно куда, важно празднество, пиршество душ

Пока же тут ночь. Души словно до скорого выбыли.

Но «скоро» — наступит… Как рай…

 

Хоть и тут — не в аду ж!

Ну да, в тесноте… "Покажи мне такую обитель…" и —

Смирись. Духота, полумрак, и разболтана дверь;

В окно дует ветер… Но — честно признайся: в обиде ли?

Ведь нет. Потому что не ждёшь ты иного теперь.

 

Тут быть по-иному — не может… От интеллигентности

Беги, дурачок, ко своим, в их отравленный гурт,

А прочие… дык, очевидно же: иноагенты все.

 

Но ты не волнуйся. Заспим, и пройдет. Will be good.

 

Ты знаешь, как родина-мать ценит каждое privacy

Движуха грядёт… может, даже какой новый god

Расслабься — привыкнешь… а после, глядишь, и понравится.

 

…Храпит наша совесть. И всяк до беспамятства горд.

 

15 сентября 2021 г., московская больница № 51

 

 

 

Цирк

 

Главврач резюмировал:

"Ну ништяк!

…Бесплатно питаться? Шиш.

Не важно, что сварено на костях…

Ты чё тут ваще лежишь?!" —

 

Оформили выписку в полчаса

Мне сунули молча в щщи,

И… клоуна в колоколе пальтеца —

Ищи ты меня свищи.

 

Я снова войду во свои дворы,

В бульвары войду свои,

Как медленно скатывается с горы

Ком мути в вино струи

 

И в нём растворяется навсегда…

 

Ну, то есть на долгий срок.

 

Пока вдруг какая-нибудь беда

Не вылезет между строк.

 

 

 

*  *  *

 

Хочу писать, как будто Айзенберг

Уселся на платформу… вот и пишет.

А там — локомотив парами пышет

И поезд, открывая свой разбег,

Выруливает из вокзальной жути…

А вы читайте, радуйтесь и жуйте,

Ведь сабж и сам, бинарных чуждый вил,

Нас недвусмысленно благословил —

 

Уж тем одним хотя бы, что мы можем

Читать, мотать на ус и подражать…

Не хуже выйдет — если поднажать!

Со льдины — очень одинокий морж им,

Моим тихотворениям, ревёт

Как бы вдогонку: в нём бурлят сардины…

И вышло всё бы — с поезда сойди мы.

Но в горле ком… и слог, увы, нетвёрд.

 

 

 

*  *  *

 

Я сто дорог миную, как одну, —

И коэновских тыщу перекрёстков

Пущу под ложь, весь в искорках и блёстках

От зимнего дождя… Надменно "ну-у"

Ямщик-мурло протянет было, только,

Безвольно вдруг осёкшись, неспроста

Замрёт — мол, кони прыгайте с моста,

Мол, руки умываю… Век-настойка

 

Отстоя, по-другому не сказать,

Течёт по сонным набережным утра,

И снег набился, мелкий, будто пудра,

Во всё… Ты оглянулся бы назад —

Увидел бы, сачок, чердак родимый,

Но нет, ориентир-то впереди мой:

Больные льдины вечных облаков

И — гипермарт: отрада для сверчков.

 

 

 

*  *  *

 

Нельзя стоять на мосту, не желая прыгнуть.

Не важно и как, солдатиком или рыбкой.

…Издаст невнятный, недужный какой-то рык муть,

Сомкнувшись над неким героем ? Нет, это крик мой.

 

Я просто хотел… эх, запомнили чтобы, что ли,

Охота ведь пуще неволи… Ну правда, чтó им,

Бесчувственной публике, стоит! Однако — то ли

Всем по фигу, то ли… тут каждый — в одной из штолен

 

Засел как бы

В донном, пахучем и вязком, иле

Падучей… нет-нет, не болезнью, а — да, звездою,

Такой, понимаешь, решившейся: или — или.

"Давай-ка, проверим на деле, чего я стóю!" …

 

Застряли надёжно. Торчим по колено в… лени?

Захлёбываемся… не кровью, но липким ядом:

Да, собственной жёлчью: преемственность поколений…

И каждому — по фигу

Каждый

Увязший рядом.

 

 

 

*  *  *

 

В подмосковной Сяопиновке

Буря мглою… или бурю…

Кроют, в общем. То ли киборги,

То ли орки — но любую

Инициативу властную.

"Суетно… Хотим без сýет!" —

И всегда за тему красную

Каждый галочку рисует.

 

Детки! В этом мало прибыли!

Вы за красное не стойте,

К мясу красное… но — к рыбе ли?

Вы ж помешаны на спорте

Рыбной ловли всеобъемлющей!

Ну, а к рыбе… Грешным делом,

Если выуженных ем лещей,

Запиваю только белым.

 

Лишь одно даёт и белому

Сто вперёд очков, пожалуй…

 

Si-vis-pacem-para-bellumу

Посвящает ночь пожары.

…Ходят волки, очи — факелы,

Мерить мир единой мерой:

"Это нам казали факи вы?!"…

 

Лучше цвета нет, чем серый.

 

В Лебедях и Старовойтовке,

В Генераловке-Рохлинке

Орки жаждут. Выпить водовки.

Постоянно. По старинке.

Стеариновые гномики,

На колени сумрак сел им…

Чем раскрасить лес и домики!

Только серым, только серым.

 

Будет самое немаркое,

Незаметное, святое.

Буду утром кушать манку я

Под вещание спитое.

Сыты, взвешены и здравы (с кем

Если пьём) казаться будем…

Инда наши святославовки-

фёдоровкислужат людям!!!

 

Эх, похожи эти людики

То на леших, то на троллей…

Ну, а в песне — никнут лютики,

Им не важно, кто на троне.

 

Фонды лопаются трастовы,

В космос падают машинки…

И —

Незыблемы все Кастровки,

Чавески и Лукашинки.

 

 

 

Третье

 

Какое счастье, третье октября!

И ждать, и делать ничего не надо,

Лишь осень куролесит, как менада,

Шаль листьев бестолково теребя.

 

Белки на пользу, пусть и ГМО,

Харчо и тортик — тоже очень даже.

Печать добра ложится на пейзажи,

Как алое от холода клеймо.

 

Шутя я выжму лёжа сто кило,

А если надо — выдержу и триста,

И мне бобину с записями твиста

Пришлёт за это с неба НЛО.

 

И всё пройдёт, и будет — ничего.

Тьма прячет нас — нам веки зашивая.

Пускай тут осень мечется живая

И Каину свет каплет на чело.

 

Начало октября, сюжет не нов,

Печально на толпу глядит Мадонна

С афишки — ну а я, прошу пардона,

Послушаю битлов. Или квинов.

 

И легче станет. Или даже не.

Не суть. И вообще, уже легко мне.

И, если честно, то… ведь я влеком не

К мечте, а лишь к уюту да жене.

 

Жена и есть, по сути, мой уют.

Она и ясность, и неизъяснимость,

И все, что вообще вам и не снилось!

Так пусть уже совсем меня убьют,

 

Чем от добра искать себе добра

На сдобу (похудевшую чего-то).

Я спать хочу, снедает вот зевота.

В год синей выпи, третьего бобра.

 

 

 

*  *  *

 

Лес опустел… почти, но не совсем.

Везде ты словно чьё-то ощущаешь

Незримое присутствие. Хвоща лишь

И плауна, возможно… Только съем

Я сэндвич, дальновидно взятый из дому,

Запью его из термоса чайком —

И сразу же почувствую. Тайком

Давно влеком к угрюмому да мглистому.

 

Как будто мёртв и тих Лосиный остров…

Но — кажущийся смертью, здесь покой,

Вибрируя трясиной под ногой,

Живёт! Как будто… хм… лосиный остов! —

Что в моховую шкуру облачён,

Под ней — и смрад утробы, и вся гниль щеки,

И — главное: народ. Жуки-могильщики,

Шуршащие безмолвно ни о чём.

 

Я знаю. У меня давно болело —

Вот я теперь и вытряхнул бесстыдно так

На трупе за кишением застигнутых

Чертей Добра (традиция Бодлера).

Добро, оно с зубами быть должно.

Тогда пережуёт… И в уйму злотых

Непринуждённо обратится Зло так,

Как будто в кашу — мёртвое пшено.

 

Материя — теплица образцовая,

Здесь без обмана всходит каждый жест.

И всяк Петрушкой, поднятым на шест,

Орёт чужую песню, пританцовывая.

оАзия взвивается, что знамя…

Нечаянно поняв, во что ты влез, —

Ну, что же, тоже прячешься в тот лес…

 

И лес — любя — смыкается над нами.

 

 

 

*  *  *

 

Бог силится хорошее писать

В оставшейся от колледжа тетради.

Как водомерки — вилами по глади…

Как ветры — в небе, облаком… дерзать

Держать себя в соломенных руках

И не бояться собственных же молний.

И — в гости заходить без церемоний,

Да чтобы там и хохлиться в веках.

 

Хозяева такие все сидят

На стульчике плетёном, на едином,

И с гостюшкой таким непобедимым

Вести беседу чинную хотят,

А он — уж развалился, как Толстой,

На той, ещё митьковской, оттоманке,

И мнению случайной растаманки

Внимает с нарастающей тоской…

 

Потянет утопить ведь этак их!

Людей! (И птиц, и гадов, и светила.)

…Ах, выше зверств он…

  Да, не пофартило

Ну что ж… А бог нас любит и таких!

Сажает в общий домик чёрт-те с кем,

В обтёрханные платья наряжает,

Короче, так нам чувства выражает,

Будь Синди ты там, Барби или Кен…

 

Но хочется-то — большего!

…Взять лист —

  Эх, типографский… ужас до чего он

Велик… да ты ведь бог! и в поле воин!

И волен искромсать его, стилист.

Осьмушек нафигачить резаком

И, воедино сшив остатком нити,

Писать… А вы, ребята, извините.

Я даже вовсе с вами не знаком.

 

 

 

В тёмном лесе

 

Я вас не знаю

Никого

Не знаю, чем вы там живёте,

И почему столь восково

Лицо, измазано во рвоте

 

Мне не понять ни ваших чувств

Отчаянных, как будто день и

Еловый сумрак… Не хочу

Вгрызаться в толщу побуждений

 

Идите лесом. Там темно,

Но — ваше счастье — и просторно.

Над выстроившейся стеной

Играет совести валторна

 

И нет ни друга, ни врага

Ни оправдания, ни мести

Лишь ночь, с узором на рогах,

Как цапля, спит

На том же месте.

 

 

 

*  *  *

 

Как Маклафлин, быть задумчивым,

Даже сонным… даже мёртвым!

 

Чтоб текли лучи из тучи вам

 

Ибо молоко и мёд вам

Уж не слишком-то пригодны-то —

В наши пафосные дни-то…

 

В эти дни — когда и комната

Так пугает тебя, гнида.

 

Ты же знал.

Ты знал ведь: будет так.

Омерзительно и жутко.

Но — кормил безвольно уточек.

Вот и сам теперь как утка.

 

Ты теперь — не сможешь, видимо,

Отлепить от жизни зад-то

И — рвануть их, эти нити… но

 

Тянет, тянет

 

Хоть как Заппа.

 

Да. Как Заппа, отмороженным…

 

И мороженым питаться.

 

И пускай терзает рожи нам

Вихрь

Оставшийся от танца.

 

 

 

*  *  *

 

Музею Маяковского каюк,

Ну чувствую я… ну, во всяком случае,

Не будет боле реять, как канюк,

Над ним наш общий гений… Может, лучше я

Забьюсь поглубже в лес, куда-то в падь,

И буду жизнь отшельника вести себе,

Но… творческие к чёрту инвестиции.

В музее впредь, увы, не выступать.

 

Накрылся фестиваль "Акупунктура" тот,

Который там так мило волхвовал…

Возможно, ещё есть аппаратура тут

(Потенциально, может быть, товар:

Загонят на авито беззастенчиво),

Однако… нет возможности для птенчика,

Вчера со школьной, так сказать, скамьи,

Читать тут оды детския свои.

 

Закончились навеки блёстки, пьянки

 

Глядишь, откроют филиал лубянки,

А чё!

Сейчас ведь дискурс этот именно

Страну, как пандемия, охватил.

 

…Возможен новый Ленин, новый Пимен, но…

За троном — нервно ждет толпа аттил.

И…

В обстановке дна такого скотского —

Понятно, людям не до Маяковского…

 

 

 

*  *  *

 

…но не важно. Обойдётся…

Твёрдо в лапах держим руль,

Не впервой… Живем не дó ста.

Недочиненных кастрюль

Изведём ещё немного

И — отправимся туда,

Где тернистая дорога

Обрывается, ну да.

 

Там (которого и нет ведь)

Никаких уже проблем

Не предвидится… И медлить

Как бы нефиг. Вот поем,

Пару часиков посплю хоть,

Пару лет… лесов… морей…

И —

Не станет больше плюхать

Рифмы бойкий мой хорей.

 

 

 

*  *  *

 

Землю накрыло клубящейся простотой.

Будто вворачивается прямо в мозг метиз на

Дюйм или два — каждый час или два… И стой

После такого за власть аристократизма!..

 

Это какой-то кошмар  Между тем — нам всем,

Ладно, не всем, но почти — так гораздо лучше,

Явно же… Самая мирная из систем.

Тёмный курятник, а в нём, на насесте — клуши.

 

Если всё тихо, наседки блюдут уют.

Если же кто поцарапается, дубина, —

Кровоточащего тотчас же расклюют

В алую кляксу. Любого алей рубина.

 

Ибо завещано: "Как бы он ни был мил,

Падающего — распни"…

Вам не жаль малютки?

Правильно, жаль… Заведите же карту "Мир"

Как индульгенцию на эту жизнь, ублюдки.

 

Ну, а какой-либо благостный если тут

Нам подвернётся вдруг бог (ну не je vous aime ли?!) —

Так вообще…

 

А косичку из уз сплетут —

Эй… и зачем нам, счастливым, иные земли!

 

Вот ведь: гарантии (для неземной красы

Мыслей, и чувств… и расхлёбыванья (горе с кашей!).

И… вплетено всё.

Что в бороду, что в усы.

 

Словно в нытьё метропоезда — брань и кашель.

 

 

 

*  *  *

 

Промыт наш воздух (ужас… как пошлó,

Так пóшло и пойдет, видать…); делá ли,

Каникулы ли всплыли — деньги зло.

Всё кончено. Забудь о мундиале.

 

Лежи в углу, обои не лижи,

Спи ровно, без изысков. И про билли

О якобы правах во тьме глуши

Лесной не ной. Лелей себе промилле.

 

Из сети выйди… Худо не в сети?

Опять войди. И выйди… Снова, снова, —

Глядишь, уже оргазм… Устал? Сиди,

Записывая толкованья снов, а

 

В чащобе уж заправлена кровать,

И белочка… и каждая синичка

И все — не склонны много токовать.

И ты давай, пожалуйста, не хнычь-ка.

 

Все ждёт. Как чёрт. Обилия зимы

Подарочков. Болезней носоглотки.

И мы… ну что же… Вместе мы сильны.

В одном пучке. В одной дырявой лодке.

 

Везде синь неба, веток желтизна

(Шлёт солнце стрелы света очень густо),

И — столько в тебе спрятано, страна,

Что всяк тут осторожнее мангуста!

 

Любой косяк повинностью чреват.

Убился о дверной — идёшь мыть воздух…

А свет наш этот, кучка тераватт,

Со звёзд иных невидим… И на звёздах

 

Печать ли, паутина ли — бытья

Иного, нам не нужного… Ну спи же ж.

Не мальчик… Чисто груша для битья.

Все сны потом на стрелочника спишешь.

 

 

 

*  *  *

 

Дерево августа — корни пустило, видно,

Так далеко, что теперь, например, обидно

Лишнюю вновь надевать на себя одежду,

Даже не думая, стужу когда и гдé жду,

 

Просто надеясь: а вдруг утону в елее

Ясных деньков, тех, которые всё светлее…

До того дня, когда кончится мир внезапно —

Чтобы не думать, опять же, что светит завтра.

 

Как ни обидно, однако, а есть он, мизер

Сонной неопределённости… телевизор:

Óкна, три в ряд… Облаков башни, замков горних…

Гипнотизирует каждый прямоугольник.

 

Знаем теперь: то, что в рамке — уже искусство…

Что же мне грустно! Ведь я же не чахлый куст, а…

Хм… И дышу, сквозняку вторя. Молча стоя.

Словно то дерево. Даже не зная, ктó я.

 

 

 

Несвоевременное откровение

 

Мне не хочется, брат, возвращаться домой:

Дома — словно

Что-то ждёт тебя, ясно? Прикидываясь тобой

Зло — и злобно.

 

Шелестят за окошком остатки листвы…

Вроде мирно —

Только… жду вот: когда же все станут мертвы.

Будто мина.

 

Жду гостей я — смиряясь (хоть, ясно, не рад)

С каждой датой.

Тут ведь каждыйсексот… Да и ты уже, брат,

Соглядатай.

 

Да, на улице холодно… кофе — моча…

Ног не чувствую стылых…

 

Но зато здесь не станут заглядывать из-за плеча,

Срезав тенью затылок.

 

 

 

*  *  *

 

Можно, конечно, опять завести Никитиных,

Как они на ишаке там, послушать вновь…

Только за окнами носится иж-юпитер их,

Этих рабочих… По стенам — заката кровь

 

Или рассвета, не важно… Поверишь истово

В лето господне — и снова припустит дошш

По фигу тучке, что ты на Земле вновь Визбора

От безысходности патовой заведёшь.

 

Есть эта фича на родине, с заколдованными

Стереотипами — будто какой гипноз…

Будто все дружно становимся пропагордóнами,

Чуть только шанс измениться учует нос.

 

Будто нам лоботомии какие сделаны

Вихрями теми враждебными… Ждёт щека —

И подставляешь… Ведь замуровали, демоны.

 

…На ижаке безо всякого глушака

Твари какие-то вновь год за годом носятся,

Да, круг за кругом, но только при чём тут ад!

Это Земля.

Неприглядна.

Мертва.

Занозиста.

Плюс наше стадо — раскрывшее тему стад:

 

Дедушка, ставя пластинку-то, он ведь и сам готов

Песне о том ямщике подпевать… и ты

Тоже давай. Тут не любят таких вот… замкнутых.

 

Коль тишина — сразу страшно: а вдруг менты

Явятся, а?

Ведь такая у них традиция…

Ведь… ну недаром же, если у пьяных тел

Пауза в тёрке, все скажут тут: "Мент родился!" (а

Не архаичное — ангел, мол, пролетел).

 

Кома, товарищ. Какие уж, на фиг, ангелы

Похорошела столица, запорошена

Солью, как известью.

 

Наши конюшни авгиевы

Ждут Геркулеса, всё тихо.

 

Орда жирна

И многоглава, как гидра какая… Танцы и

Речи не рекомендуются: русский стиль.

Ах, не заводит? Ну, примут — на всякой станции.

Люди не люди, а сапиенс:

"…Извести ль

Мыслей остатки? (Агнозиса или гнозиса,

Даже не важно.) Повадились ездить! Ишь!"

 

Тема закрыта

 

А в воздухе что-то носится

Или не в воздухе

 

…Бог мой

 

Юпитер

 

Иж

 

Шахматы кончились. Бунты давно подавлены.

Новых не будет. В аду — каждый божий гид

Резко протрёт за все тяжкие

…Что, лох-дауны?

 

Нет у империализма иных вам гидр.

 

Да, как бы зритель мой добрый

 

Раз так поставлена,

То так и стой наша тёмная башня И

осифа Виссарионовича… нет, не Татлина…

 

Ладно, не называй его: все свои.

 

…Длинное стихотворение что-то… Первые

Строфы оставить — и было бы в аккурат…

Этак четыре… Но ищутся нервно перлы и

 

Шизофренически

Складываются

В зиккурат

 

 

 

Миллениальное

 

Каждую ночь тебя время зовёт на хайп:

Общее средство ухода в невнятный вайб.

…Те же проблемы — и средства решений те ж:

Лампово батлиться… чтоб обнажить бэкстейдж

 

Рофлить по-доброму… жить на виду у Зла…

Ждать разрубания Гордиева узла…

Чтобы надежда ушла, как седой бармен,

Чилить весь век в ожидании перемен.

 

…Улицы крипово-кринжевы, неуют

Можешь топить хоть за оттепель, не убьют.

Кали умыла все руки и в топку — юрк!

УпсЭкзистенции впору астральный юг.

 

Кальпы наскальные, скальпов фекальный дух,

Доски, залазки, савраски… рогат пастух…

Чувства бухой суррогат (и тупой залёт —

Если по-быстрому тело шары зальёт)…

 

Волны романтики… башни устоев — над

Канувшей в омут системой координат.

 

Шейминг упёртости, вакуум в узах труб

Каждую ночь…

 

И не нужен лонгрида пруф.

 

 

 

*  *  *

 

Опять душа в восторге и тоске

над бездной обнаруживает бедность,

устало соответствуя Москве…

 

Что было с нами — или даже без нас —

теперь не установишь: мир персон

нон грата, восставая — брат на брата,

во все реестры славы занесён,

и точка,

точка

Точка невозврата.

 

Не знаю, как тут жил и как живу,

вгрызаясь в область образов последних.

 

…Солдаты красят новую траву:

да, помер генерал… но жив посредник!

 

Приеду, посмотрю… плечом пожму

и воины — обидевшись на то, что,

выходит, мирный подвиг ни к чему, —

забьют. Толпой.

За то, что мне столь тошно.

 

Свершится. Затуманится — та-даа! —

сверливший это взгляд… и свод небесный

навеки устаканится тогда.

Но… зарекатьсястóит ли над бездной?!

 

 

 

ПОДРАЖАНИЯ НИКОЛАЮ ОЛЕЙНИКОВУ

 

 

Бабушка

 

Бабушка-красавица,

Ну-ка, расскажи

Сказочку, что нравится:

Чисто для души!

 

Ту, где на царевича,

Севшего в мустанг,

Едет, ради зрелища,

Наш, российский танк…

 

Не хочу поправиться!

Я хочу — с тобой,

Бабушка-красавица,

К Волге голубой!

 

Пусть лежит у ног моих

Весь российский мир,

А ещё —

На скатерти —

Наш, российский сыр.

 

 

Волшебный ящик

 

Ах, бедный мой кузнечик,

Зелёные бока!

Твой век отнюдь не вечен…

Но — весел ты пока.

 

Лежат лугов полóтна,

Тропинка — как тесьма…

Душа твоя свободна

И выспрення весьма.

 

Подобострастны тли вот,

Одни лишь "да-с" и "нет-с",

А ты… Каков тут вывод?

Ты — счастия кузнец!

 

На свете всем ведь ярче,

Поглубже коль копнуть,

Когда играть во ящик

Не склонен ты отнюдь.

 

 

Колхозные будни

 

Здоровье зря калеча

В "Заветах Ильича",

И хворей-то не лéча,

Точнее, не лечá,

 

Взвалив судьбу на плечи,

Бурча под нос: "Ничё", —

Закатывали лечо,

А может быть — лечó.

 

Трава гнила укромно,

Лист очень пахнул, пал,

А лечо наше — ровно

Никто не покупал.

 

Но План — ведь он как линза…

Плюс пел петух — как ин-

Тернационализма

Бестрепетный акын.

 

 

Товары для детей

 

Без особых там затей

из какой-то всячины —

вот, товары для детей

оптом накосячены.

 

Всё цветное, как мечты:

чтобы быть заметным!

Но… отходим я и ты.

Ходу дальше нет нам.

 

Дальше — те лишь, у кого

денежек достаточно,

могут щупать Волшебство

(зная и местá точно,

 

где возможен и дефект,

и размеры скидок)…

Ну, а нам — пяток конфет.

На двоих пяток конфет…

"Как делить нам пять конфет?!!"

 

…Тронешься с тоски так.

 

 

Романс

 

"Я чужой, дорогие, на празднике всех ваших жизней!" —

пел коллега невесте, а мама лепила коржи с ней.

Тихо речка журчала — и в лад щебетали стрижи с ней,

и…

всегда ведь найдутся

чужие

на праздниках

жизней.

 

 

Труба зовёт

 

Ребёнок, ты найди трубу.

В неё погукай — "бу-бу-бу!"…

Послушай эхо и — в тени

Её нутра, вползя, усни.

 

Придёт во сне здоровый лоб

И закопает, будто гроб.

И встретишь, если повезёт,

Чету кротов — когда вползёт…

 

 

Замечательный план

 

Я кошку никому не дам

Кормить, поить, выгуливать…

Я с ней поеду в Амстердам:

Там люди "гули-гули" ведь

 

Кому попало не твердят,

Работают на верфи все…

Небось за сутки, словно дятл,

Освоившись, навертисся!

 

А я — вдохнув судов бензин

(темно в очках от этого!) —

Наймусь… в укромный магазин

Мечтателя отпетого,

Торгующего — чёрт-те как!

 

Но кошка (вкупе с автором)

Не думает о пустяках…

 

Мы с ней напишем зáвтра вам.

 

 

Аист

 

Аистёнок, аистёнок…

Носят аисты детей?

А тебя-то кто, чертёнок,

Маме с папой без затей

Подложил?!.. Была беззвёздна

Ночь тогда — не разглядеть…

Выяснять, однако, поздно:

Никуда тебя не деть.

 

Только клёкот соловьиный

Отзывается хулой.

Только ропот муравьиный

Портит сон тебе, малóй.

 

А во сне — гуляют дети

По клубящейся траве

И — то те летят, то эти

Лимузины по Москве.

 

 

СОБР

 

Я бы в СОБР уже пошёл

Поработать кем-то…

Не берут? И хорошо:

Для иноагента

Это было б чересчур:

Как же! А присяга?!

 

…Да, но Ленина прищур

Тешит сердце всяко.

 

 

Коворкинг

 

Мы собираемся, друзья,

Здесь ежеутренне. Затем,

Зачем и все… Сноха, сватья,

Кузен и деверь… и Рустем.

 

Рустем — он новый человек…

Однако, шансы упустив

Уйти в астрал, донёс лавэ к

Субботе в тесный коллектив.

 

И мы теперь — семья одна…

Растим ячмень, мостим мосты…

Ворча, отчалила шпана.

И Коворкян. И я. И ты.

 

Остались лютые борцы,

Чья пища — бренди и долма.

Летят, как ци, во все концы.

Пасут детей. Растят дома…

 

 

Сны

 

Сны на Сене — с видом на Понт-Нёф,

Если от Сен-Клу одни руины

Городу остались, — не спаньё в

Хате с краю, где одни овины

 

Чего стоят! — уж не говоря

Об овсах, волнующихся нежно.

…В хате — тёплый сумрак января,

Скинута в томлении одежда…

 

А на Сене что! Ну что на ней?!

…Да уж и неясно нам, на Сене ль,

На Луаре ли… Гора камней.

Едкий, липкий отзвук воскресений.

 

…Запах отрешения в селе.

Рад покою каждый божий раб, и

Это ради мира на Земле!

 

А на Сене — гопников оравы.

 

 

Нэш

 

Смотрел, как нюня, "Плуто-Нэша",

Рыдал, когда тот чуть не сдох

Но вдруг, пыхтя, вошёл Ганеша

И сел, как утка на гнездо, в

Одно из ширящихся кресел…

И вслед за ним — пяток парней.

А он, и зол, и хмуро весел,

Уставился в ЖК-панель.

 

Он посмотрел её немного,

Угрюмо хмыкнул: "Вот так кал!" —

И… без эмоций, как минога,

Ещё час десять повтыкал.

Вздохнул: "Нагнал, дурак, тоску ты…", —

И, хоботом исполнив мах,

Ушёл. А вслед — тонтон-макуты

При автоматах и чалмах.

 

 

Лиса

 

Вильнула хвостиком умело

И утекла, такое дело.

 

 

Увязла

 

Отварная курица

На столе лежала…

 

Раз уж небо хмурится —

Рыцарем кинжала

И плаща (с амбицией

Повезло)

Не пора ль забиться к ней

Под крыло?

 

Кура, хоть и сварена,

Да скользкá.

…Жирная испарина,

Грусть-тоска…

А умна-то, язва! —

Смотрит викторины

И оса увязла

В жиже янтариной.

 

С той поры и зырит

Изнутри,

Будто бы пузырик

 

На, смотри!

 

 

Блюдо отварной рыбы

 

За блюдо рыбы отварной

Готов хоть завтра я войной

Идти — наймит судьбы, кровав —

Коль ущемит меня в правах.

 

Но блюдо мяса… Сгоряча

Пускай зовут ко мне врача —

Не соблазнюсь: я вам не тля!

Нет, Веге

Таре

Агнец я.

 

 

Устройство Вселенной

 

Устроена Вселенная вот так:

Снаружи мрак, солома и наждак,

Внутри же свет и пук воловьих жил.

(Последний я, должно быть, заслужил…)

 

И печь едва трещит, и чуть пыхтит

Опара, и статьи рябит петит.

И — любит меня, любит заяц мой.

 

А кто искал Ответ — иди домой.

 

 

Кастрюля щей

 

Вон на плите кастрюля щей —

Полезнейшая из вещей.

 

 

Утка

 

Утка-мама папу-гуся

Укоряла: "Напрягуся

И достану корм утятам…

Чё ж не ладится у тя там?!".

 

Побледнел гусак немного.

"Мне, — ответил, — одиноко"…

 

С той поры — создав уют —

Пищу вместе достают.

 

 

Алина Дмитриевна

 

Алина Дмитриевна — мой кумир!

Её как раз недавно я кормил…

Чудесна, пусть и маленького роста!

Вон, вон она… в тени вуалехвоста.

 

То водоросли щиплет, не спеша,

То зависает, дивно хороша,

Над тем, левее, гротиком лиловым…

 

Меняйте воду, коль не тяжело вам.

 

 

Одеяло верблюжьей шерсти

 

Одеяло из верблюжьей шерсти

Вынужден был чистить я раз шесть, и

Всё оно в моих истёрлось лапах!

Но… никак не выведу тот запах.

 

Память — как нарочно: чтоб икаться! —

Боли, крови, терпкого лекарства…

Чтоб перенимало моё тельце

Все приметы прежнего владельца.

 

 

Удалённая работа

 

Эпидемия сплошная…

Чую, как пуста мошна, я.

Слышу, как домашний робот

Еле сдерживает ропот…

 

Пуст и глух едопровод:

Не уплачено — и вот…

Пуст экран его и слеп.

Мир теперь — и вправду склеп

 

Так надень быстрее боты

И ступай искать во тьму

Удалённой хоть работы!

Ближе Марса — ни к чему…

 

Но сказали люди Марса,

Чем я буду заниматься,

И… теперь я за версту

Обхожу работу ту.

 

 

Пытки

 

Пытки, детки, — это круто…

Это не червона рута

И не жёлтые тюльпаны…

И не бубны и тимпаны.

 

Это, знаете… когда

В телевизоре, горда

Фактом их отбора, группа:

Двое мальчиков и девочка

(так уж вышло, что тут делать-то…

Хоть сексизым это глупо),

 

А вокруг — ареопаг:

Восемь кошек, пять собак.

Задают то тó, то это

И — пытают малышей

В ожидании ответа.

(Всех тупиц гоня взашей.)

 

А поклёп на наше место заключения

Принудительного требует лечения…

Это, видно, кто-то вас подговорил,

Отвечайте, кто!

 

…Ну, щас вам будет, рил

 

 

Улитка

 

Улитка-улитка, ну чё ты, улитка…

Ну чё ты не бегаешь по двору прытко?

Ну чё все в уме только сводишь ты счёты?

Ну чё ты, ну правда… Ну ладно, ну чё ты?!..

 

Ответит улитка: "Ну, я же стараюсь…

По крайней-то мере, я всё же не страус,

Не прячу в песок себя… Ползаю даже!"…

 

Да все мы такие… Мягки — а туда же.

 

 

Смог

 

Смог-таки взять интервью.

Сразу у трёх ликвидаторов.

Каждый вернётся в семью

Дней через пять… Когда-то ров

Был хоть куда: олд-скул

Имени Уго Чавеса

Нынче же — тушки кур

Просто не помещаются!

 

"Жжём их как есть, горой,

В этом мы тут коллеги все…

Смог вон накрыл сырой

Город… И вот колеблесси

Ну, а потом — идёшь.

 

…Дёрнул же чёрт, ввязаться-то!"

 

И — снова в зону, что ж…

 

Имени Хафез-Асада

 

 

Конь

 

Свой пароконный экипаж

Я очень даже обожаю.

И равнодушно уважаю

Плывущий лебедем пейзаж.

 

Мы — пара трепетных коней.

Ну, просто выдохлись до срока!

А так-то — если ждёт Дорога,

Что ж не отправиться по ней…

 

 

Наушнички

 

В наушничках — такая свистопляска!

То пир горой, то взрыв. (Накрыло дзот?

Ах нет, салют — мерцающая клякса…)

Но чаще — в целом — чистый горизонт.

 

И джокера у кока в рукавах нет,

И капитану карты не наврут

Пока черта глубинная не ахнет

И эхо не опустится на грунт.

 

 

Носовой платок

 

Мой до гроба платок носовой!

Ты хоть жаворонком, хоть совой

Обернуться сумей, когда я

Тебя складываю запятая

Как учили, погрязнув в гаме,

На занятиях оригами.

 

…Получился щегол… Но тишь

Душит чудо. И не летишь.

 

 

Цветы на скатерти

 

Гирлянды распустившихся цветов

Рассматривать хоть сутки я готов,

Хоть десять… Там весна, чтоб я так жил! —

И тёрн, и ежевика, и инжир…

 

И кто-то ежедневно говорит

По телеку, имея бледный вид,

О землях — обломайтесь, земляки! —

Где всё это растёт. Как сорняки.

 

 

Тряпочка из микрофибры

 

Протирать порой очки

Тряпочкой из микрофибры —

Дети, это вам не игры!

Это Таинство почти.

 

Вот разложишь мирно в ряд

Пар пятнадцать, будто братьев,

И скорее протирать их…

Это будто бы Обряд!

 

Это — будто бы тяжёлый

Поезд… Истово стажёры

Тормозят махину скопом:

Хода нет, весь путь раскопан…

 

А всего-то иногда

Протирать очочки надо!

Ну, и лучшая награда —

Неземная Чистота.

 

 

Наш Фомич

 

Не адмирал он (даже и не мичман),

Но брав. Однако нрав его не строг.

…Без устали Григорий тот Фомич нам

Вещал об уйме пройденных дорог.

 

О, сколько было неба в чёрных тучах,

И шквалов, и тайфунов… Не могу

Забыть вас, постоянный наш натурщик:

Худграфовский, о да, Мпгу.

 

Возможно, вы бессовестно всё врали,

А может — подымали так на щит

Мечту о главном Чём-то, трали-вали…

 

Я помню вас. И память — так горчит!

 

"Он был"… начну гундеть и, вот так номер,

Замнусь: но кто?.. Чудило?.. Суперстар?

…Прошло довольно лет… Пожалуй, помер…

 

А нет — так, без сомнения, устал.

 

 

Финляндия

 

"Пожалуйста! Ну бог же! Если есть —

Откликнись!.. Извините, это вы бог?..

Позвольте мне без мыла, что ли, влезть…"

 

Окей… Вот позади остался Выборг.

 

Осталась позади твоя тоска,

В наушничках лишь "Тóска"… Вот автобус,

Не знающего вовсе языка,

Привёз тебя туда, где сдулся глобус.

 

Где заново назначенная знать

Не станет быковать: её ведь… нету.

Где, в общем, и не нужно много знать…

И где тебе не стыдно за планету!!!

 

Где ровная Земля блином лежит

И равную любовь бездумно дарит.

И где в тебе тревога — не дрожит.

 

Пока приезжий гопник не ударит.

 

 

Снег

 

Вот выпал он, и небо просветлело.

И темнота не столь уже темна.

И смотришь ты на то, что ночью тлело

В окне напротив. Тоже из окна.

 

И нити от окна к окну плетутся —

Невидимые, слабые… беля

Своей пыльцой подснежники настурций

И — первые на стёклах вензеля.

 

 

Снег алсо

 

Я включил себе обогреватель,

Думал, он поможет… так ведь нет!

Холодно. Валяюсь на кровати ль,

Ухожу ли хмуро в туалет.

 

Но… когда на улицу вдруг выйду,

И впервые — вновь — увижу пух,

И — отдамся мигу, духу, виду,

То… уже не страшно. Наземь бух

 

И руками совершаю махи,

Словно ангел (а не взрослый лоб).

Едь же мимо, дылда на ямахе

С надписью на шлеме: мол, ай лов.

 

Я ведь интересен лишь как мясо

Для заточки навыков… без маз

Ловко в перспективе изменяться.

 

Даром

Отрешившийся

Шлимазл.

 

 

Тревожная молодость

 

Ах, молодость, усталая трава…

Была ты, что поделать, не трезва,

Но трепетна, красива… в теле, в силе…

 

Не помню я, зачем тебя скосили.

 

 

Истокада

 

Здесь были сквер и дворик. По утрам

Детишки начинали тарарам;

Их бабушки вязали внукам шапки,

А внýчкам полушалки… Были шатки

Качели во дворе — и никогда

Не подпускали мамы нас сюда,

Но папы подпускали… и с качелей

Мы падали, бывало, господа…

 

Продукт эпох, походов и кочевий,

И я однажды бухнулся с качелей.

Вот с этих пор-то вирши и вершу…

За что прощенья, впрочем, не прошу.

 

Райончик наш, он был таким как надо:

Укромный филиал Земного Сада.

А ныне здесь — такое, как и все, —

Легло многополосное шоссе.

 

Здесь — поле многополюсной Руси!

(И убирают ангелы шасси.)

 

 

Кактус

 

Я колюч, но я… цветок!

Дивной дивности исток.

Ты возьми меня в ладошки,

Я в горшочке… Я не сдох.

 

 

Тайна

 

Я спросил у мамы Тайны,

Что это, "исход летальный"?

 

[Тайна — это девочка,

Что стройна как деревце.]

 

Мама Тайны отвечала,

Мол, ты вырасти сначала

 

[Так-то она Тáня, но…

Видно, цель поставлена

Цену набивать себе…]

 

В общем, я подумал: "Бе-э!

Все ответы (знáмо чьи),

Получу без мамочки!" —

 

И вошёл, как будто в рай,

К Тайночке, в её сарай,

Где она ["Позоришь как

Мать-то!"] тихо в золушках

При курях живёт хозяйкой.

[Выглядя — такою зайкой!]

 

В общем, я её спросил.

[Из почти последних сил.]

 

А она —

Из сырости

Хлева: "Сперва вырасти!" —

Отвечает невпопад,

Как игральный автомат…

 

Было это в пятницу.

Соседского пьяницу

Хоронили всем селом…

Но нести-то было влом!

 

И — летел ты, плáвно: не

В ореоле пламени,

Так, обыденно… в пыли…

 

А внизу — соседи шли.

 

Тайна всё смотрела прямо

Вскоре вышла её мама,

И стояли обе-две

В запылившейся траве…

 

 

Колюня

 

Жил во дворе такой чудесный мальчик,

Он не совал ни разу в ротик пальчик,

Не распускал напрасно сопли-нюни

Все данные ведь были у Колюни!

 

И что ж не стал он фавн и балетмейстер!

Или хотя бы в шахматы гроссмейстер!

А стал консьержем (и слегка лифтёром),

И задвигает за житьё-бытьё вам.

 

…"Вы что ж не останавливаетéсь-то?!" —

"Прости, Колюня, у меня там тесто…".

 

 

Аспарагус

 

Было и детство ведь… Некая радость.

Азбука. Салочки. Бигус.

…В детском саду у нас был аспарагус.

(Был, между прочим, и фикус.)

 

Книжки манили большими буквами,

Жизнь таили детальну

 

Что же сидим мы такими буками?!

 

Просто… раскрыли Тайну.

 

 

Желеобразная масса

 

Маша ведь не хотела

Впихивать пищу в тело…

Маша — даже рыдала…

Маша — предупреждала!!!

 

"Жуй", — вы сказали… Ладно.

 

…Масло у вас шоколадно?

Что ж… Вот из булки и масла

Желеобразная масса.

 

 

На речке

 

На речку — весело идти.

Нести предчувствие в пути:

Как будет, будто неземной,

Качаться мячик надувной…

 

Но ты придёшь… О, ты придёшь…

И скажет мама: "Скоро дождь…", —

И скажет папа: "Полчаса,

Не больше!"… Ну и чудеса:

 

И как, по-вашему, должна

Жизнь уложиться в эти на

Посмешище, должно быть, нам

Отмеренные крохи!.. Ням

 

И нет. Так пригоршню пшена

Скворцы склюют — и тишина…

Так ил: поднимется со дна

И — вновь осядет… И весна

 

Придёт — и сразу же уйдёт.

А ты стоишь как идиот…

И жизнь: однажды замутишь —

Но вот уж нет. И гладь да тишь.

 

Так будем же плясать и петь!

По мелководью бегать… Геть,

Дурные мысли! Хватит лезть!

 

Ведь полчаса-то — всё же есть.

 

 

Кутья

 

Ой, почувствовали слабость

Мама, папа… даже я…

А во рту — такая сладость!

На обед была кутья.

 

На второе и на первое.

…Помню, действовал на нервы я…

Но всё съели мы, ура!

Где-то около ведра.

 

 

Окрошка

 

"О, крошка!" — думал я: смешно…

Но выяснилось — это суп.

Холодный, фу… А мне б давно

Пора бы в цирк! и на носу б,

Как вон у Юрия Никулина,

Была бы чтобы загогулина!

Но…

Раз являюсь сам я крошкой,

Давиться надобно окрошкой.

 

 

Советский космос

 

Советский космос, голубок,

Не то же самое, что вражеский

У нас — Гагарин-полубог,

У них в активе… корпус пажеский?

Потом — элитный космолёт…

Холёных лиц медали-профили…

А мы…

Опустимся на лёд,

Не важно, кролики ли, профи ли.

 

Ну что нам наглые следы

На лике матовом селеночном!

Мы вон идём набрать воды

На пике трезвости

В селе ночном,

И над башкой — таким колом

Букет убитых ради бреда лет,

Что… даже к жертве "Аполлон"

Прекрасный наш "Союз" не требует.

 

 

В больнице

 

В больнице сухо и тепло,

И кормят на убой.

А что в сортире натекло —

Завещано судьбой.

 

Сосед над пешкою е-2

Застыл, как неживой,

И космос вертится едва

У нас над головой.

 

 

Кряканье

 

Кряканье — успокаивает,

Если в окошках полдни,

Солнце гумно накаливает,

Утки пасутся подле…

 

Но — если грёз цепь утренних

Кряканьем обрывает

Джип министерства внутренних

То кряканье — убивает!!

 

 

Картина

 

На стене висит картина

Кисти Кости-Ламантина.

Кличку Косте дали, чтóб он

Устыдился, весь обштопан,

 

В ванне зря бы не лежал бы…

Отрастил бы, что ли, жабры!

Но — не вырос Костин пыл.

 

(А картину я купил.)

 

 

Утиный ротик

 

Я хочу утиный ротик:

Буду крякать! Чё ты, против?

 

С мартобря до дикобря

Кря!

Кря!

Кря!

Кря-аа

 

Мне нисколько не претит

Ради Красоты — кредит.

 

…"Средства вкладывать — не в ротик"??

У-у, чувак… да ты невротик!

 

 

Предрассветный трепет

 

Сонных листьев сонный лепет,

Сонный щебет нимф и птах…

Утро жизнь из тени лепит!

 

И внезапно —

Трах-тах-тах

Пулемётное начало:

Новый день. И сер, и мглист.

 

Эх… да чтоб вас укачало,

Дорогой мотоциклист!

 

Даст он, этот кавасаки,

Вам заслуженный облом!

Попадёте вы впросак и

В лужу — с этаким седлом…

 

Чтоб вам, ночью вдохновленный,

Перекрыл дорогу зил!

(Иль синдром одноименный

В одночасье поразил.)

 

 

Мурашки

 

По пустынной улице иду —

Постоянно сталкиваясь с этим:

Никого… но весь я на виду!

…Призраки. Попался-таки в сеть им…

 

Сон сомнамбулически храня,

Словно невменяемое тесто,

Лезут — ниоткуда на меня!

Врéзаться — чтоб тут же разлететься.

 

Словно бы и не произошло

Ничего такого… Просто осень.

И плюёт на красное число

Мир — атомизированный очень.

 

Словно бы сошёлся, типа, свет

На моей персоне как бы клином…

 

Словно меня не было и нет

На пути их узком муравьином.

 

 

Борзость

 

Я упал и унитаз

Головой разбил, борзея,

Ценный, как иконостас

Из центрального музея.

 

Тут хозяева пришли,

"Оборзел?! — орут истошно. —

Вена порвана, прижми…", —

Что же я? А я… не то что

 

Ничего, Матрёна-мать,

Дырку щупая на теле,

Не способен зажимать

Из-за… э… кровопотери —

 

Но и, словно львиный зев,

Изменившийся в лице, вам

Не помощник больше — в целом,

Видно, вовсе оборзев

 

 

Лёгкая добыча для индейца

 

Мы всего лишь люди-горожане

В чистых, по возможности, носках.

Прячущиеся за гаражами.

Вечности безудержно взалкав.

 

Некуда, пожалуй, тут и деться:

Лишь бетон и кафель. Нефть и газ.

Жизеньнезаконченное дельце:

Есть оно? Да, есть… и весь рассказ.

 

 

Духи Времени

 

Что эволюция ям этих выгребных! —

В сагах описанных, может, не слишком часто…

Белое, глупо сияющее… Что про них

Мы вообще тут болтаем-то, битый час-то!

 

Пробы, опять повторения… И — в веках

Тысячи их: словно миг, до веков разношенный!

 

А небоскрёбные окна… они ведь — как

Тот огонёк во степи.

Только чуть размноженный.

 

Трубы прорвутся однажды — и все дела…

И побежишь до сантехника… А он пьяный…

Что вам тогда и очищенные тела —

И шарм отчизны! И траханье с фортепьяной.

 

Просто хватайте в охапку себя, детей,

Обувь… наличные… санки детей, заржавленные…

И убегайте. Без памяти. Без затей.

 

…Не, нам не жалко прогресса вам. Не зажали мы.

 

Просто мы Дýхи. На страже Рассудка, Кать.

 

Вам же, Дим, лучше… Серёж, ну поверь, не жалко!

Просто… Не жили — не стоит и привыкать.

 

…Разве что вазы… и бабушкиного полушалка.

 

 

Вечное повторение

 

Вон розовый горит огонь рассвета

В окне напротив, — будто только тронь,

И обожжёшься… Может ли быть это

Лишь единичный, разовый огонь?!

 

Напротив, есть уверенность (и нечем

Неверящему в это крыть фоме),

Что именно огонь-то лишь и вечен.

 

"Вот мы — не факт…", — иглой сидит в уме.

 </