Саша Чекалов

 

1990-2002

 

 

 

*  *  *

 

Замечательное утро! —

одеяло-снег, гляжу,

и гумно укрыл за хутором,

  и поле, и межу…

Вот бы снова завалиться, —

 целиком отдаться снам!

 

…За окном — просторов лица

   в дом заглядывают к нам.

 

январь 1990 г., г. Архангельск —

   май 1996 г., г. Щербинка

 

 

 

*  *  *

 

Брезгливо отгребая кал,

 я плыл туда, где небо чище.

Судьбою сытый мужичище, —

 я тихой гавани искал.

 

Да что ж непрочно так весло-то, —

 сломалось! нечем догрести!

…В тебе увяз на полпути,

    многоэтажное болото.

 

Теперь — та самая кухарка я,

 что управляет государством, —

  хотелось бы поверить, но…

 

вниз по утрам с балкона харкая,

 я чую: Пряже — не удастся

  угомонить Веретено.

 

13 июня 1997 г., г. Щербинка

 

 

 

*  *  *

 

В мире тревоги тотальной

(людей — за полупустой кошелёк их)

я встретил мой чисто кристальный

уголёк, — что был с виду и нежен, и лёгок.

 

Нескладную и — смертельную,

спрятать хотел в пустующем доме,

принёс, — и упала ты на постель

сквозь дырку, что выжгла в моей ладони.

 

1 января 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Валяется ложечка чайная.

В глазах безнадёжно и сыро.

…Найдётся на каждое чаяние

своё отсутствие предпосылок.

 

Воздух жжётся, будто крапива.

На клеёнке — хлебное крошево.

Вчера мы тут открывали пиво, —

ну да это теперь "дело прошлое"…

 

1 января 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Ничего с человеком не может случиться:

уничтоженный — телом, умом и душой, —

вылетает из мира он новою птицей, —

нет, не новой, пожалуй, но странно чужой! —

и несётся, миры рассекая крылами,

растворяясь в измышленном (теми, кто жив)…

 

недоступен отныне долгам, и рекламе,

и влиянию прочих: отныне чужих.

 

7 января 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

…Собственно, всё уже было:

в сумерках взгляды насквозь,

волны любовного пыла,

судорожное "авось"…

 

Не даётся действительность, дразнится,

ускользает… но память жива…

 

так какая же, собственно, разница,

что вернулась ты в семь, а не в два!

 

7 января 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Терпче и горше

ночью становится вдруг

писк тамагочи.

 

20 января 1998 г., г. Москва

 

 

 

Разное

 

Мне небо кажется овчиной,

тупик мне кажется судьбой, —

я чую: женщина с мужчиной

 

(ну, скажем, даже мы с тобой:

когда, бывает, в темноте я

тебя, призывную, найду

и мы сливаемся, пустея)

 

имеют разное в виду…

 

4 февраля 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Дуновений весны, их бесстыдных напутствий,

испугалась, истаяла, — зная,

что, к тому же, все чувства иссякли (и пусть их!)…

Я в растерянности, родная.

 

Поперхнувшись особо трагическим битом,

мой процессор мечтательно замер.

Всё застыло. Я снова готов быть избитым

и — отхаркивающимся слезами.

 

11 февраля 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Стою у окна. Расступается небо,

и там проступает дорога, —

и с ужасом чую:

          мол, вот, поумнел бы —

  не видел бы дальше порога.

 

И в таком состоянии кажутся тенью

 крики из спальни: "Побрейся",

а желанье иметь непременно детей —

 жалкой, никчёмной агрессией.

 

12 февраля 1998 г., г. Москва

 

 

 

Крылья

 

…Но та, что всех безмолвней и грустней,

Сюда случайно вдруг не заходила?

Она придёт, даю тебе поруку…

       (Сергей Есенин, "Собаке Качалова")

 

В дверь звонок. Пошёл, открыл я.

Ты за дверью, — вся во льду:

"Слух прошёл, купил ты крылья…

 Покажи, — и я пойду…"

Внутрь втащил тебя за локоть,

спиртом, сонную, растёр…

 

Снова всё не так уж плохо…

Крыльев нет: из них — костёр…

Крылья что! — мне снились стаи

 всю неделю напролёт…

Спи, любовь, — пока растаял

 неизбывный этот лёд:

Вновь тебя на время спрятал —

 от агоний, от погонь…

 

Крылья — сон. Неделю кряду

 их охватывал огонь.

 

13 февраля 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Охота —

        всё пуще неволи!

 

И сколько бы я себя ни…

 собака желания воет —

  сирене вдали сродни.

И нечем успокоить,

 раз тесно души жильё!

 

…Погладь —

     с ещё большей тоскою

 примется за своё.

 

19 февраля 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Шутит с мужчинами жутко

то "золото", что блестит…

Некоторым — проститутку,

 а некоторым — простатит:

каждому по заслугам

(благо, заслуга слаба)…

 

Полузатопленным лугом

 в ноги ложится судьба.

 

19 февраля 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

…Луна, дешёвых грёз разносчица,

    всё ковыляет над страной…

 

Подкравшись, медлит за спиной

 унылый призрак одиночества:

  "Иных уж нет, а те далече"…

 

Беги! — немыслимо одной

 всю эту муть взвалить на плечи.

 

4 марта 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Вдоль по жизни шитой скатерти,

по дороги калачу,

ходят люди-соискатели:

"Расступись, — поколочу!"…

 

Там задели, тут пихаются…

Кровь пустили, — потекла…

Бьются поиска стахановцы

в лабиринте из стекла.

 

9 марта 1998 г., г. Москва

 

 

 

*  *  *

 

Щадит поэта меценат, —

не прогоняет, привечает…

 

Поэт — запущен, не женат…

Он мецената — обличает!

Перо заносит хищно над…

Визжит: "Наворовал — восполни!"…

 

Смиренно сносит меценат

 все искушения Господни.

 

13 марта 1998 г., г. Москва

 

 

 

Образ жизни

 

Я — человек советский,

лечить меня не след…

Про Аннины подвески

 читал я десять лет,

а после — десять шарил

 мечтами в пустоте

и девочку-на-шаре

 подманивал к тахте…

 

Примерно так же — третий

 десяток пролетит…

Успех меня — не встретит,

 судьба — не пощадит…

 

По-прежнему читаю

(мечтая, в основном) —

и… девочку катаю

 на шарике земном.

 

2 мая 1998 г., г. М

 

 

 

Эхо детства

 

Апрель истёк…

             а с ним и нега.

Отбарабанила капель.

Взметнулась отраженьем неба

 ручьёв ветвистая купель,

  и обессиленно опала,

   и обмелела — до грозы,

    до солнца грозного опала,

     мерцающего сквозь низы…

 

Стою я пнём, природу хая, —

 а между тем, вблизи, вдали,

  везде трава лежит сухая

   и — словно молит:

                    "Запали!"

 

…Ну не в такие, так в другие

   моменты — чувствуется вдруг:

спит мальчик в зрелости-могиле —

  и спички выпали из рук.

 

3 мая 1998 г., г. М

 

 

 

*  *  *

 

…"Как надоели эти доктора!"

 

Умён он, понимает всё, как надо,

и всё же, опоённый смрадом ада,

он… хочет, но — не может ей добра!

 

 А может… лишь какие-то фантомы,

 какие-то туманные мирки, —

 он их меняет, будто парики! —

 я знаю:

         под одним, увы, пальто мы

 когда-то спали — видя сны одни,

одним надеждам мысли посвящая,

в себе одни пороки укрощая

и правя одинаковые дни.

 

Его ли мне не знать! —

                     я так же трезов.

И каждый день, в одно глядясь окно,

 лицом к лицу нам бриться суждено…

  друг другу — подражая и в порезах.

 

12 июня 1998 г., г. М

 

 

 

*  *  *

 

…Велико искушение сцеживать "разве?"

   на любые слова оптимистов:

горстью праха во времени и пространстве

 всё несёмся, и ветер — неистов…

  и в затишье любом мы незваные гости

   (привыкать — то же самоубийство)…

 

Но — откуда-то родом и ветер, и горсти, —

 что на это ты скажешь?

                       Ну! Быстро!

 

13 июня 1998 г., г. М

 

 

 

Боль

 

Свете Зуевой

 

"…подумал, что… несмотря на урезанный до минимума словарь и полное безразличие к миру духовных абстрактных ценностей, в девушке есть глубокий животный секрет, как в каком-нибудь узком, прожорливом, молчаливом и красивом соболе, или выдре, или горностае."

(Эдуард Лимонов, "316, пункт "В")

 

"Человеческое, слишком человеческое — это всегда нечто животное".

(Акутагава Рюноскэ, "Некий социалист", "Слова пигмея")

 

…Но мне милее наша пытка,

Чем ваше дело палача.

(Альфред де Мюссе, "Да, женщины, тут нет ошибки…")

 

"Боль — единственное телесное доказательство существования сознания, а возможно, и единственное его физическое выражение."

(Юкио Мисима, "Солнце и сталь")

 

…Я был диким псом.

                  Я охотился сам.

Я гнал соболей по соборным лесам.

Зверьё на деревья взлетало ветрами,

деревья — канали в расход пилораме, —

но новые твари мелькали, маня…

 

Порой ускользали они от меня, —

и, воя со мною в едином сигнале,

 порою — они меня по лесу гнали.

 

 Так — я ли за ними, они ли за мной, —

мы вместе неслись по планете лесной, —

 и билось в когтях моих гибкое тело, —

  и клочьями шёрстка по небу летела.

 

…Я спал, сыто чавкая.

                        Видел во сне,

    как роботы рая подкрались ко мне,

   и — взяли меня на поруки, и в тайне

  устроили зверю перевоспитанье, —

 и вот я на привязи…

 

                      Ешь — и потей!

   Работай в охотку — и делай детей!

…Щенятки, помилуйте! Здесь — не играйте!

 

Я — вою в раю социальных гарантий, —

 и… прочную связь разрывая, бегу! —

  и — радостным псом озираюсь в кругу

   своих ипостасей,

                   их пластик собольих, —

и счастлив

           возможностью

                       чувствовать

                                   боль их.

 

13 сентября 1998 г., г. М

 

 

 

*  *  *

 

Всю ночь напролёт

гимназистки орали

в немой домофон.

 

16 октября 1998 г., г. М

 

 

 

Про тебя

 

"…он лицемерно корчит из себя святого, на самом же деле верен Афродите."

("Мазарис")

 

Был я некогда назначен

роль такую исполнять:

визгом режущим щенячьим

мудрость будней оттенять.

 

Был я тем, кого знакомят

с удовольствием простым.

Подвизался там, где кормят.

Подрабатывал святым.

 

Эскапистом искушённым

выбирался из возни!

…Дело — виделось решённым:

Лишь отважься и возьми.

 

Был — ну всем, чего хотелось

для себя и для тепла!

 

В вихре ливней и метелиц

 ждал тебя…

              А ты не шла.

 

15 февраля 1999 г., г. М

 

 

 

Синий и бурый

 

Все элементы долговечны,

А вещи сложные увечны,

Их элементы ненадёжны,

Поскольку противоположны.

("Фламенка")

 

Два цвета весь мир составляют.

На них и разложится он

в тот день, когда звери залают,

войдя в кабинеты ООН.

 

Пройдутся по улицам бурей,

по белому свету сохой

два окрика: синий и бурый…

 

И — воздух взметнётся сухой,

ворвавшись в гортань лепестками

 двух по ветру пущенных воль.

Смешаются тающий камень

 и вод застывающих вой, —

  чтоб тут же распасться на блики

   и небо заполнить собой!

 

…Гляди! — симметричные лики:

 коричневый и голубой.

 

Два цвета…

            Да полно вам биться

  во взоре моём — за меня!

 

Слежу отстранённо, как Бидструп*,

 они же, — пугая, маня, —

  на помыслы флёром ложатся!

   пятнают иные цвета!

 

И гибнет, как сон, красота,

 пытаясь за явь удержаться.

 

19 февраля 1999 г., г. М

 

* великий датский карикатурист (цветом практически не пользовался)

 

 

 

*  *  *

 

Ну что тебе сказать про сахарин! —

его я бездне вкуса уподоблю:

он в утро вносит язвенную долю

 сияния всех жёлтых субмарин.

 

Ты просишь рассказать про кодеин?

Не пробовал… И вряд ли помогает…

Сквозь чакры все эффекты вытекают

 мелодиями нежных мандолин.

 

Тут за любовь уместно прояснить:

 базара нет, занятие крутое,

  но — чуешь: "Что-то делаю не то я", —

   а ничего не в силах изменить.

Не в силос мордой, но — того же типа…

     который нас застал за стеллажом

       с братанием…

                    порезами…

                               ножом…

 а в КПЗ, поверь уж, не мастика,

  а мистика: пока отковырял,

   пытаясь с табуретки не упасть, я

    натёр о прутья ржавые запястья! —

     и тут же уронил…

                        и потерял…

 

Ну что, земляк, ещё тебе сболтнуть?

 

…Рекомендую лучше витамины:

    кругом многоэтажные домины, —

     без витаминов в них не протянуть.

 

Сказать об ЛТОшной* целине?

 о клубах сельских?

                 …Цели нет…

                        И тянет

       куда-то в Подмосковье…

                        Под ногтями

       болит воспоминание о дне,

  в котором был я молод, зелен, шал.

 

…Сидели, пели… Чудились свирели.

   И — горизонты яркие серели.

   И говорить — никто не приглашал…

 

14 июня 1999 г., г. М

 

* лагерь труда и отдыха

 

 

 

Подробнее

 

Мы актёры.

Играем пред несуществующим залом.

И — не будучи —

    зал никогда не бывает пустым.

 

…Я тебе не ответил на то,

   что ты мне никогда не сказала;

   ты ко мне не простёрла

   истёртые стиркой персты.

 

Не начавшись, не может закончиться

                  вечная драма, —

        вся антрактами смазана,

               ни хороша, ни плоха.

 

Сцена — рынок,

  но в зале таится безмолвие храма:

  нет ладоней у зрителей, —

             и не дождаться хлопкá.

 

4 июля 1999 г., г. М

 

 

 

*  *  *

 

Всё суетно: вопросы и умения.

Да здравствует беспамятный кретин,

кладущий на обочину каменья

вдоль выстроенных кем-то в ряд картин!

 

Вынослив он, щадит его усталость,

сомнения обходят за версту, —

и мысли вроде "сколько нам осталось?"

не нарушают чувства чистоту.

 

…Так аккуратно складывает глыбы,

как мать за стол сажала б ребятню!

как вы, быть может, ранее смогли бы…

 как я, возможно, позже применю

  свои универсальные приёмы…

 

Да, выскочу внезапно рядом с ним —

 и славно поработаем вдвоём мы!

 

…И сложный мир друг другу объясним.

 

5 июля 1999 г., г. М

 

 

 

Кто-то

 

Бабочкой неразборчивой

бьюсь о преграду незримую,

привлечённый всё тем же бессмысленным светом,

слепящим и опьяняющим.

 

Между тем как усталые пальцы, —

властные, неумолимые, —

раз за разом берут осторожно за крылья,

               чтоб вынести на свободу…

 

                   а я — каждый раз вырываюсь.

 

31 августа 1999 г., г. М

 

 

 

Ущербность

 

День разваливается на жесты,

 на наконечники стрел.

Непонятно, куда подевалось блаженство, —

 пламя, которым горел…

  плавился… растекался…

   завтракал и дышал…

 

Счастье, приторное лекарство, —

 притерпелась к тебе душа.

 

Я курю. Надвигается дождик, —

 хоть и солнце пока палит.

Я — уже принимаю как должное

 тот факт, что внутри — не болит.

 

И от сознания факта: как раньше,

 не вылечит снадобье впредь,

  зреет день —

            ещё трепетнее, чем вчерашний

  

    …чтоб ещё ярче гореть.

 

7 сентября 1999 г., г. М

 

 

 

*  *  *

 

Я не видел рождения нового мира:

читал, сидя в детской на собственном стуле…

 взрослея, —

  какой-то особенно милый

   (особенно если смотреть с верхотуры), —

    пока вы меня бескорыстно любили…

везя в одноразовом автомобиле

 по кочкам вовсю уходящей натуры.

 

6 октября 1999 г., г. М

 

 

 

Безумие

 

То утро толчёт содержимое в ступе,

то вечер утрату лицом развернёт…

 

Мы ждём, пока нужное время наступит

и нужное слово навстречу мелькнёт.

 

Мы ждём — без надежды дождаться чего-то,

любого…

         да что там, — всех лЮбых любей!

 

Ссыхаясь, весну цементирует рвота, —

 и ласково шепчет погода: "Убей".

 

И ты надеваешь ботинки с натугой;

у зеркала морщишься, всё рассмотрев…

Сверяешь часы… и выходишь без стука, —

заранее в тёплой одежде сопрев.

 

…Вернёшься. Усядешься тихо на стуле…

Сверкнёт одиночество, словно броня…

 

Ты — маяться будешь…

                пока не наступит

     безумное утро безумного дня.

 

03.02.00, г. М

 

 

 

*  *  *

 

Грозя течению дуэлью,

 мой паж и робок, и суров, —

он обречёт твою дуэнью

 сопротивлению дворов.

 

А мы с тобой, душой моею,

 себе устроим полный лад! —

  придумав лунную аллею

   во тьме дворовых анфилад.

 

19.02.00, г. М

 

 

 

Гигиена

 

Провести этот день с тобой, —

мне готовящей сытный завтрак,

отражающейся всей гурьбой

в моих самоварах пузатых…

 

Говорить с тобой обо всём:

о победах, — о пире в честь их…

и о тех, кто на этом пиру обнесён

против шерсти…

 

Проводить тебя на урок, —

не успевшую и обуться…

Целлофаном укрыть пирог.

Подобрать забытые бусы.

 

Время мастерски обойти ль —

отразиться в его изгибе ль…

Не пойму, на каком затерялась пути

моя гибель!

 

…Отвернуться… Вползти в постель.

Поворочаться… провалиться…

Разыскать каталог потерь —

и новые вставить лица.

 

Убедиться, что ты — нигде.

Заблудиться в тоске-разлуке.

(Будет день — будет завтрак…)

                      И в новой воде

                   Вымыть руки.

 

28.08.00, г. М

 

 

 

Аутотренинг

 

к N

 

Господи, дева! Да разве ж тя

люблю я (по мере сил) ?

…Празднично-солнечный день!

                        и дитя —

           которую не просил

   плавиться, взгляда не отводя,

слово ловить, не дыша…

 

Поле, и сосны, и шум дождя.

  И неба воздушный шар.

 

…Фотки развесил я на стене?

   Разве ж они твои! —

это всё оклики общих дней, —

   ты-то уж отвали:

 воспоминания не для тебя,

   ибо — не о тебе.

 

…Спущена, ноет струна-тетива, —

   зарылась стрела в листве.

 

Снова, видать, предстоит дураку

 жизнью покрыть порыв,

  что не укладывается в строку.

…В пути разводя костры —

    виться беспамятным мотыльком…

     высматривать в угольках

      очи, сочащиеся молоком,

       дрожи игру в руках…

 

Господи, дева… да что ж это я! —

 ты же приснилась мне.

…Плавилась, жара в себе не тая, —

    было ведь?

              …Как во сне?

 

Ну, просыпаться пора…

                        Истай,

          тяжко чадящий сон!

 

Солнце в себе сочетая и сталь,

     лицо — заслонись лицом.

 

29.08.00, г. М

 

 

 

Весна

 

Я наблюдаю, как растёт подснежник.

 

Ломая наст упрямой головой, —

он силой выделяется медвежьей

и смелостью безудержно живой.

Мне непривычно, муторно и странно

 смотреть, как на слепящей целине

  растёт незаживающая рана, —

   весну обрисовавшая вчерне…

 

Хлопочет моя скво по дому, — зная,

 что таянье несёт не мир, но меч;

что рана мне назначена — сквозная…

 что нужно меня чем-нибудь развлечь!

 

…Румянятся свиные отбивные, —

 покорно выделяется слюна,

и… знаешь ли, не чувствую вины я…

  в том месте, где касается жена.

 

21.07.01, г. М

 

 

 

*  *  *

 

Кто это рвётся, рыча, с пролетарских цепей?

 Кажется, дети…

Взгляд безучастнее твой с каждым днём и тупей,

 грустный свидетель.

 

Ихнему рвению что собираешься про-

                    тивопоставить?

Ты за добро? Ну и эти друзья — за добро!

                          (Верно ведь? Да ведь?)

 

И у себя, уважаемый, честно спроси:

                            "Хмуриться — мне ли?"

 

…Главное — чтобы жилось хорошо на Руси!

                                Но — поскромнее:

           всё ведь решаем не мы…

 

                      Так и вижу в мечтах

                                   светлые цели…

 

Племя идёт молодое вперёд, намотав

                                   на руки цепи.

 

06.05.02, г. М



НАВЕРХ                                    НА ГЛАВНУЮ